Главная Психотерапия Стоматология Диагностика
Логин:  
Пароль:
Медицина Болезни Здоровье Препараты Методики Диагнозы Женское Ребенок ПИТАНИЕ СЕКС СЕМЬЯ Новости
Популярное на сайте
Оздоровление
Черника обыкновенная

Черника обыкновенная

Черника обыкновенная (Vac-cinium myrtillus L) это ветвистый кустарник с прямостоячим цилиндрическим стеблем высотой до 50 см. Молодые ветви остро ребристые. Овальные светло-зеленые с мелкопильчатым краем листочки располагаются на ветвях в очередном
25.10.19

Ссылки
Диагностика смешанных аортальных пороков.Диагностика смешанных пороков аортальных клапанов очень трудна, особенно если пытаться установить степень сужения и степень недостаточности, а это важно для хирургического вмешательства. Физикальные данные для этого недостаточны. По характеру пульса, по высоте пульсового давления, по шумам можно лишь приблизительно предположить превалирование того или иного. Точная диагностика может быть осуществлена путем записи давления в левом желудочке (пункция или закупоривание со стороны аорты) и в одной из крупных артерий. Если у больного недостаточность клапана, то в таких случаях характерна кривая с высокими подъемами. При одновременном наличии стеноза максимальное давление в желудочке будет выше, а в артериях — ниже, потому что на вершине систолы кровь с большим трудом проталкивается через суженное отверстие за счет разницы давления.

При аортальных стенозах важно выявить до операций наличие дегенерации сердечной мышцы, что можно сделать с помощью электрокардиограммы. Степень сужения или недостаточности аортального клапана не идет параллельно с миодегенерацией. В этом отношении имеется значительное отличие от митрального клапана, где эти процессы обычно сочетаются.

Абсолютно показанными для оперативного вмешательства при аортальных пороках являются чистые стенозы или пороки с преобладанием стеноза. Гораздо реже оперируют больных с недостаточностью аортального клапана, потому что методика операции не разработана (Бейли). Чем меньше давность поражения, тем больше показано оперативное вмешательство. Противопоказанием к операции является наличие дегенерации сердечной мышцы и правожелудочковой декомпенсации.

Комбинированные стенозы митрального и аортального клапана также показаны для операции, причем вмешательство производится одновременно на обоих клапанах (Бейли).

Оперативные методики при аортальных стенозах

Первая операция при приобретенном пороке была сделана именно при стенозе аортального клапана. Тюфье произвел растяжение суженного отверстия, инвагинировав стенку аорты пальцем. Однако эта методика в дальнейшем не имела распространения.
В настоящее время клиническое применение нашел только метод Бейли, который выполняется в двух вариантах.

Первый вариант — расширение клапанов аорты с помощью специального дилататора, проводимого через стенку левого желудочка. Дилататор представляет собой трехлопастный расширитель, укрепленный на гибком шланге, в центре которого проходит специальный проводник вроде гибкого пуговчатого зонда. Лопасти расширителя могут выступать до различных пределов при надавливании на ручку.

Операция производится по такой методике: вначале выделяются безымянная и левая общая сонная артерии, под них подводят петлю турникета. Это делается для предупреждения эмболии. Затем вскрывается перикард, обнажается с левой стороны поверхность левого желудочка и, отступя на 1—2 см. от передней нисходящей веточки коронарной артерии, накладываются обкалывающие швы, концы которых тоже берутся в турникет. Затем в стенке желудочка делается поокол тонким скальпелем, через него вводит ся пуговчатый зонд дилататора и проводится до тех пор, пока он не пройдет через суженное отверстие полулунных клапанов и пока хирург не ощутит его в аорте. Без него из просвета левого желудочка трудно провести дилата-тор через суженный клапан. После того, как проводник проведен, по нему вводится в сердце дилататор. Когда конец его будет ощущаться в аорте, лопасти раскрываются нажимом на рукоятку. Крайне важным моментом является правильная установка дилататора, т.е. таким образом, чтобы бранши его попали на места спаяния отдельных створок клапанов.

Бейли и сотрудники провели анатомические исследования, которые показали, что створки легочной артерии и аорты располагаются таким образом, что одна из комиссур легочной артерии и одна из комиссур аорты обращены друг к другу. Следовательно, одна из комиссур аортального клапана находится как раз в месте соприкосновения сосудов. Руководствуясь этим правилом, хирург может установить бранши таким образом, чтобы они попали на комиссуры. После рассечения клапана быстро удаляют дилататор. Нужно, чтобы дилататор закупоривал отверстие на короткий промежуток времени — на одно-два сокращения.

Предложены и другие дилататоры, и даже такие, при которых створки клапана могут быть откушены специальным инструментом, проведенным также через стенку желудочка. Это особенно важно в тех случаях, когда имеется обызвествление клапанов. Брок применяет обычные бужи Источник http://venus-med.ru/.


Определение диффузно токсического зоба (Болезнь Грейвса, Базедова болезнь)Базедова болезнь (Болезнь Грейвса или диффузный токсический зоб, он же БГ) - это системная аутоиммунная болезнь, которая развивается из-за выработки антител к рецептору ТТГ (тиреоторопный гормон), проявляющая себя клинически как поражение щитовидки (Щитовидная железа) с последующим развитием тиреотоксикозного синдрома в сочетании с акропатией (экстратиреоидная патология, эндокринная офтальмопатия, претибиальная микседема). Единовременная встреча всех компонентов аутоиммунного процесса происходит довольно редко и не может быть облигатным основанием для диагноза.

В основном, клиническое значение при болезни Грейвса имеет место быть поражение щитовидной железы. В Англии и Соединённых Штатах Америки частотность случаев заболевания болезнью Грейвса колеблется от 30 до 200 случаев на 100 000 населения в год. Болезнью Грейвса в основной массе страдает прекрасный пол. Частота заболеваний БГ у них в 1020 раз чаще.

В регионах, где обеспечена нормальная йодоизация БГ является причиной тиреотоксикоза, а в йододефицитных областях БГ конкурирует с узловой и многоузловой функциональной автономией ЩЖ (токсический зоб). Россия, в своей медицинской литературе вместо термина болезни Грейвса (болезни Базедова) использует термин диффузный токсический зоб, в котором присутствуют существенные недостатки, более подробно о недостатках медицинских терминов вам поведает медицинский справочник болезней:

1. "Наш" термин характеризует лишь макроскопически (диффузный зоб) и функционально (токсический) невидимое изменение щитовидной железы, что не является облигатным для Базедова болезни (болезни Грейвса): может быть увеличением щитовидки, может и не быть, с другой стороны, может быть диффузным и не диффузным.

2. Диффузной увеличение щитовидной железы совестно с тиреотоксикозом может проявлять себя и в других заболеваниях, например, в диффузной функциональной автономии.

3. Использование термина "болезнь" (а не токсический зоб) может применяться к обсуждаемой болезни.

4. Во всём мире, узнается практически всегда как болезнь Грейвса, однако, в немецкоговорящих странах именуется как болезнь Базедова. Источник http://venus-med.ru/.


Сосуды спинного мозгаСосуды спинного мозга. Аа. spinales anterior et posterior, спускаясь вдоль спинного мозга, соединяются между собой многочисленными ветвями, образуя на поверхности мозга сосудистую сеть (так называемую vasocorona). От этой сети отходят веточки, проникающие вместе с отростками мягкой оболочки в вещество мозга. Вены в общем аналогичны артериям и впадают в конечном итоге в plexus venosi vertebrales interni. К лимфатическим сосудам спинного мозга можно отнести периваскулярные пространства вокруг сосудов, сообщающиеся с подпаутинным пространством.

Артерии твердая оболочка получает из спинномозговых ветвей сегментарных артерий, вены ее вливаются в plexus venosus vertebralis internus, а нервы ее происходят из rami meningei спинномозговых нервов. Внутренняя поверхность твердой оболочки покрыта слоем эндотелия, вследствие чего имеет гладкий блестящий вид. Источник http://venus-med.ru/.


Технологические предпосылки трансплантологии1. Разработка хирургических методов
Фатальность отторжения несингенных трансплантатов.
Первые надежно документированные сведения о невозможности аллогенных пересадок относятся к эпохе Ренессанса - а это было время, когда был распространен сифилис и почти каждый мужчина носил при себе шпагу и был готов использовать ее при малейшем поводе. Gaspare Tagliacozzi, анатом и хирург из Болоньи, пользовался всемирной репутацией хирурга, который мог восстанавливать почти до нормы нос у человека, используя при этом лоскут верхней конечности. Эта методика применяется иногда и по сей день и известна как лоскут Tagliacozzi, или итальянский метод. Описана она в его трактате "De Curtorum Chirurgia per Insitionem", опубликованном в 1596 г. Безуспешно попытавшись годом позже использовать для этих целей кожно-мышечный лоскут другого человека, Tagliacozzi от этой идеи отказался:
"Исключительный характер индивида полностью отклоняет нас от попытки осуществления этой работы на другом человеке. Поскольку сила и мощь индивидуальности такова, что если кто-то думает, что он может …достигнуть [успеха] в даже минимальной части операции, мы считаем его человеком суеверным и плохо обученным физическим наукам".

Впоследствии предпринимались неоднократные попытки пересадки кожно-мышечных лоскутов для целей пластики кожи как метода лечения ожогов - как аутологичные, так и аллогенные и ксеногенные. Появилась пресса и занялась распространением восторженных сообщений о врачах-чудотворцах, но исследователи, пытавшиеся добиться воспроизведения таких пересадок в эксперименте, приходили к тем же выводам, что и Tagliacozzi: это и Bert, ученик и преемник C. Bernard, разработавший метод парабиоза, "La greffe siamoise" (1863), и Schoene в Германии, предложивший для феномена отторжения термин "Transplantatiosimmitaet" (1912) и знаменитый хирург Lexer из Иенского университета, показавший истинную природу "приживления" аллотрансплантатов кожи, использовавшихся для пластики (1914).

Почти в это же время появляется методика сосудистого шва: J. Murphy, хирург из Чикаго, описал в 1897 г. применение при ранениях сосудов пристеночного бокового шва (рис. 1, А). Использование им такого шва для сшивания сосудов (по аналогии с кишечным анастомозом - "конец в бок") при пересадке почки в 1903 г. в Чикаго, как и использование Ulmann в Австрии трубочек из магнезии для соединения сосудов для тех же целей (1902, 1914) в случае аллогенной или ксеногенной трансплантации почки приживления не давали, что расценивалось авторами как результат несовершенства техники сшивания сосудов. Казалось совершенно очевидным, что гибель трансплантата происходит из-за отсутствия адекватного кровотока, что приводит к гипоксии и затем к разрушению клеток органа.

Молодой выпускник медицинского факультета Лионского университета Alexis Carrell взялся за эту проблему и создал простую, но использующуюся иногда и по сей день технику сосудистого шва, носящую его имя (рис. II.1, Б). В течение 1905 - 1906 гг. он проводит в Чикаго серию блестящих экспериментов по хирургии сосудов наряду с трансплантациями (аутологичными и аллогенными) органов и даже конечностей. Вместе со своим коллегой Guthrie он был за эту работу удостоен Нобелевской премии в области физиологии и медицины (1912).

В 1910 году Carrell заявляет, что технические проблемы трансплантации органов решены,
"но с биологической точки зрения проблема пересадки осталась нерешенной, так как механизм взаимодействия организма реципиента и пересаженного органа практически неизвестен".

Технологические предпосылки трансплантологии
Рис. 1.
А - пристеночный боковой шов по Murphy - после наложения фиксирующей лигатуры, показанной на рисунке, дефект может зашиваться непрерывно линейным швом, как показано в Б.
Б - круговой сосудистый шов по Carrell: при помощи трех узловых швов просвет сосуда превращается в равносторонний треугольник, все три стороны которого сшиваются линейно непрерывным швом.

В настоящее время используются и автоматические сосудосшивающие устройства, и сама xирургическая технология в целом значительно усовершенствована. Тем не менее создание метода сосудистого шва явилось важнейшей предпосылкой хирургической техники трансплантации органов.

Однако следует подчеркнуть, что создание техники сосудистого шва и первые пересадки органов одновременно явились и повторением (после Tagliacozzi) вывода о невозможности несингенных пересадок. Восемь-девять дней - и орган необратимо разрушен, а если повторить пересадку органа или ткани в прежнем сочетании (то есть этому же реципиенту от прежнего донора), то отторжение происходит за 3-4 дня. В зависимости от конкретных условий и величины органа получались и несколько другие данные по длительности выживания впервые пересаженного органа, но принципиально иных сроков получено не было.

Такие же временные интервалы были продемонстрированы в 1906 г. P. Ehrlich в экспериментах при изучении прививки крысам мышиных опухолей, которые он объяснил гипотезой "атрепсии" - в организме реципиента истощается необходимый клеткам конкретного донора трофический (т.е. триптический) компонент - ведь при обратной прививке опухоли мыши она восстанавливается и через несколько дней ее снова можно привить интактной крысе, где она снова погибает через 8 дней; эти циклы можно было повторять очень долго (их назвали "зигзагообразной трансплантацией опухолей").

Правильную трактовку этих экспериментов в Европе дали Bashford, Murray, Haaland (1908) и Russel (1912), работавшие с такой же моделью - при первой трансплантации у крысы развивается иммунитет к мышиным тканям, в силу чего повторный трансплантат разрушается быстрее.

Эта теория ("теория иммунитета") была поддержана в США опытами James B. Murphy, который от хирургии перешел к экспериментальной работе и в течение 1912-1914 гг. показал, что деструкция трансплантата обусловлена клетками лимфоидной ткани реципиента, а именно малыми лимфоцитами. Опыты проводились с куриными эмбрионами, аллогенными (клетки взрослых кур) и ксеногенными трансплантатами (крысиные перевиваемые опухоли): опухоль длительно выживает в эмбрионе с еще недостаточно развившейся лимфоидной тканью, но за определенный срок до рождения эмбрион приобретает способность отторгать опухолевые клетки так же, как и взрослый организм. С одной стороны, это показывало, что если нет лимфоидных клеток (или их еще мало), то нет и реакции отторжения, а с другой - этим были заложены основы того направления, которое впоследствии назвали иммунологической толерантностью.

Поскольку, как совершенно верно полагал J.B. Murphy, отторжение трансплантата обусловлено иммунной реакцией, а клетками - эффекторами являются малые лимфоциты, то для продления жизни трансплантата он еще в 1914 году пытался воздействовать на организм реципиента бензолом или облучением для подавления функциональной активности его лимфоцитов!

К сожалению, эти совершенно правильно задуманные эксперименты не увенчались успехом, что не отменяет их пионерский характер и заслуг самого исследователя. Однако направление, предложенное Мэрфи, в то время развития не получило: история науки знает немало примеров, когда научное сообщество не способно воспринимать идеи, если его уровень в среднем ниже, чем у отдельного исследователя – в публицистике это называется более компромиссно - "опередить свое время".

Второй важный вывод, которым ознаменовался это период развития трансплантологии, заключается в том, что отторжение аллогенного трансплантата связано с клеточной иммунной реакцией реципиента и продление жизни трансплантированного органа должно достигаться путем воздействия на эту реакцию.

Однако эта точка зрения далеко не сразу нашла признание в мировом научном сообществе. Иммунная природа отторжения трансплантата оспаривалась вплоть до конца 40-х годов, пока P. Medawar, впоследствии Нобелевский лауреат (1960, совместно с F. Burnet), в 1944-1947 г.г. не привел снова убедительные доказательства ускоренного отторжения повторного трансплантата от того же донора. В иммунологию, кстати, только с этого периода вошли понятия "first set" и "second set", а представления об иммунной толерантности стали в основном связываться с работами Burnet, Billingham, Brent и Medawar, а также с работами 50-х годов чешского исследователя Mилана Гашека.

Начало 20-го века вообще было богато открытиями, значение которых было осмыслено много позже. Например, отмеченный фронтовыми медиками I мировой войны факт, что пораженные азотистым ипритом умирают при явлениях аплазии костного мозга, через десятилетия послужил отправной точкой для создания цитостатиков.

Касаясь первых десятилетий 20-го века, следует также отметить, что открытие эритроцитарных антигенов (систем АВ0, Rh и других) вызвало к жизни новую волну неудачных пересадок: попытки учесть совместимость по изоантигенам в трансплантологии также не внесли принципиальных корректив в сроки отторжения трансплантатов. Наконец, начавшая развиваться в начале 20 века иммуногенетика к концу 30-х годов уже накопила фактический материал, оформленный позднее в виде "пяти законов трансплантации" - как известно, второй закон гласит: "аллотрансплантаты отторгаются" (Снелл Дж., Доссе Ж., Нэтэнсон С. Совместимость тканей. Пер. с англ., М.: "Мир", 1979)

На этом фоне заслуживает глубокого уважения полная оптимизма исследовательская деятельность хирургов-экспериментаторов, отрабатывавших в экспериментах на животных приемы операций трансплантации, изучавших особенности функционирования пересаженных органов, изменения в них при гипоксии, отработки методов временной консервации и т.д. Сюда же можно отнести, казалось бы, заранее обреченные на неудачу и пересадки, проведенные больным людям, как правило, находящимся в терминальной стадии сердечной недостаточности (пересадки сердца) или опухолевого процесса (пересадки легких и печени): трудно оценивать целесообразность таких операций с точки зрения продления жизни на несколько дней или десятков дней, но приобретенный в них опыт позволил затем продлять жизнь таких больных на годы. Заранее, до решения проблемы отторжения хотя бы на каком-то минимально приемлемом уровне, хирургическая часть трансплантологии была уже во многом разработана.

В этой связи нельзя не отметить заслуг В.П. Демихова. Судьба этого выдающегося исследователя достаточно типична для советского времени и, учитывая специфику последнего, было бы неверно проводить аналогии с Мэрфи – мировое научное сообщество его идеи восприняло адекватно. Начав еще до войны исследовательскую работу, базирующуюся в основном только на личном энтузиазме, в течение ряда лет Демихов детально разработал важнейшие вопросы ортотопической (т.е. анатомически на прежнее место) и гетеротопической трансплантации сердца; ему также удалось доказать, что возможна пересадка не только отдельных органов, но и сложных органокомплексов с восстановлением тонких физиологических функций. В этом смысле пересадка второй головы собаке вовсе не курьез, а подсадка собакам второго сердца – экспериментальная модель гетеротопической трансплантации.

Разработка техники операции гетеротопической трансплантации сердца намного опередила мировой уровень: Демихов предвидел, что пересадки будут осуществляться больным с выраженными явлениями легочно-сердечной недостаточности, а в этих условиях, при выраженной гипертензии малого круга, правый желудочек трансплантированного сердца может не справиться с нагрузкой давлением. Поэтому он экспериментально обосновал технику подсадки донорского сердца в полость перикарда, "усиливая" им сердце реципиента: верхняя полая вена трансплантата анастомозируется с верхней полой веной реципиента, а легочная артерия трансплантата - с легочной артерией реципиента.

В.П. Демихову посчастливилось доложить свои данные на международном конгрессе трансплантологов в 1958 г., проходившем в бывш. ГДР. Его доклад, а также снятый им любительский фильм и проведенная показательная операция гетеротопической пересадки на собаке явились настоящей сенсацией, а статья, опубликованная после конгресса, цитируется и по сей день.

Фото ниже заимствовано из книги "Новейшие победы медицины" (пер. с нем., 1966) австрийского врача, популяризатора и историка научной медицины Гуго Глязера (Hugo Glaser) – благодаря его книгам в 50-70-х годах многие молодые люди связали свою жизнь с медициной. Фотография явно любительского качества озаглавлена "В.П. Демихов производит пересадку второго сердца собаке Гришке". Не исключено, что это единственное опубликованное в СССР фото Демихова. Из контекста не совсем ясно, но вероятно, снимок сделан в 1958 г.

Технологические предпосылки трансплантологии
Рис. 2.
Хирург из ЮАР Christian N. Barnard, осуществивший впоследствии первую ортотопическую пересадку сердца человеку (1967), а учтя ее опыт, в 1974-1975 г.г. две гетеротопические пересадки - отмечал, что этой идеей он увлекся, прочитав работы Демихова.

Заслуги Демихова в разработке хирургических проблем трансплантации сердца неоспоримо высоки, но и в других областях трансплантологии он был первопроходцем. В уже цитировавшейся книге под ред. Раппапорта и Доссе в разделе о трансплантации легкого авторы с уважением ссылаются на обзорную статью Демихова, одним из первых получившего новые данные и в этой области - первыми были эксперименты Guthrie и Carrel в 1905, а начало опытов Демихова по пересадке легкого датируются 1947 годом.

Однако по существу на родине талант В.П. Демихова и его разработки вплоть до его кончины в 1998 году оказались невостребованными. О существовании этого замечательного исследователя многие россияне узнали из двух публикаций "Российской газеты" (вторая – некролог).

В конце 50-х годов начинается экспериментальное исследование и появляются первые клинические наблюдения о применении цитостатиков для подавления трансплантационного иммунитета - основанием этому послужили наблюдения угнетения иммунитета при лечении злокачественных опухолей.
Источник http://venus-med.ru/.


Астигматизм: хирургическое лечение астигматизмаАстигматизм представляет собой повреждение хрусталика или роговой оболочки глаза, в результате которого изображение, наблюдаемое человеческим глазом, получается нечетким. В современности лечение астигматизма не является сложной операцией. Прежде всего, проводится диагностика, и, лишь после тщательного исследования и постановки диагноза, назначается хирургическое лечение астигматизма. При этом изменяется форма роговицы глаза для правильной фокусировки изображения при помощи лазера. В наши дни используются три основные направления в хирургическом лечении астигматизма.

Первый метод – это астигматическая кератотомия. При проведении лечения этим методом очень сложно предугадать результат проведенного лечения, пациенту требуется долгий реабилитационный период. Второй метод в конце 80-х годов предложил использовать профессор Трокел. Он основан на проведении лечения посредством эксимерного лазера. В ходе хирургического лечения происходит изменение формы роговицы в результате испарения лазером поверхностных слоев.

Вероятность развития осложнений после использования данного метода заметно снизилась, однако, реабилитационный период достаточно долог, так как в ходе операции нарушается защитный слой. Самым надежным в наши дни методом лечения астигматизма является использование методики LASIK. При этом защитный слой в ходе операции не разрушается, реабилитационный период составляет несколько дней. Источник http://venus-med.ru/.




Каталог медицинский - журнал онлайн © 2012-2018 Все права защищены.Копирование материалов разрешено при условии установки активной ссылки на "http://katalogmedik.ru". Интеллектуальная собственность юридически защищена Каталог медицинский


Яндекс.Метрика